ЖИВОПИСЬ – ЭТО ТАЙНА

Виталию Крашенинникову семьдесят пять лет, и прошедшая в ЦСИ «Облака» выставка его работ была самой первой в жизни. За всю свою долгую творческую биографию он не участвовал ни в одной. Не потому, что боялся быть непонятым или отвергнутым – он не хотел быть зависимым ни от кого: ни от выставкомов, ни от требований времени, когда выставлялись только работы, выполненные в стиле соцреализма, ни от моментов субъективности в творческой среде. Больше всего Виталий Иванович ценит свободу творческого самовыражения.


Виталий Иванович Крашенинников - человек необычайно интеллигентный, мягкий, застенчивый – таких сейчас редко можно встретить. Говорит тихим голосом, будто извиняясь за то, что отнимает у собеседника время. Но слушать его – одно удовольствие, он очень эрудированный и незаурядный человек, тонкий знаток искусства, причем не только изобразительного. Второй его любовью стала музыка. Будучи студентом художественно-графического педагогического училища, он четыре года занимался акапельным пением, посещал лекции в Доме композиторов, где познакомился с нотной грамотой, музыкальным построением, был завсегдатаем концертов, театров, музеев.

 


Часами будущий художник осматривал шедевры «Эрмитажа» и «Русского музея». Как-то перед картиной Леонардо да Винчи «Мадонна Литта» он простоял два часа, не замечая времени. Его кумирами в изобразительном искусстве стали импрессионисты, авангардисты начала двадцатого века Илья Машков, Петр Кончаловский, Наталья Гончарова… Но ближе всего ему всегда было искусство древних цивилизаций, египетские гробницы с росписями, скульптура, наскальные рисунки.


Огромное влияние на творчество и мировоззрение Виталия Крашенинникова оказал Пабло Пикассо, произведения которого буквально заворожили его. «Я использую в работе абстрактную манеру, - говорит художник, - чтобы создать выразительный образ. Меня впечатлило, как можно от привычного натурализма, срисовывания перейти к новым выразительным возможностям. Мне близки также Матисс, Сезанн, Дере, импрессионисты. Я понимаю, что их искусство отрицало Возрождение. Я его тоже отрицаю, так как в нем есть свои недостатки: появилась перспектива, анатомия…, то, чего не было в древнем искусстве. Например, в египетских росписях все реально, несмотря на нарушение пропорций и отсутствие перспективы».


Но главным учителем Виталия Ивановича стал древнерусский художник Дионисий. Он мог часами копировать его знаменитые фрески в Ферапонтовом монастыре - уникальные произведения, обладающие завораживающей силой воздействия: их образы, цвет, композицию. Впоследствии, в 1993 году художник уже сам расписал Сельско-Богородский Храм, используя наработанный ценный опыт.

 

   


Виталий Иванович Крашенинников – коренной уфимец. Родился в семье раскулаченных крестьян. Способности к рисованию передались ему от матери, девочкой она сама расписывала стены избы, украшая их разными орнаментами и рисунками. И он с детства любил рисовать, занимался в изостудии художника Г.В. Огородова, вернувшегося с войны и организовавшего кружок рисования для детей. Потом учился в ленинградском художественно-графическом педагогическом училище, после чего проработал в школе учителем рисования в течение трех лет. Затем поступил в ленинградскую (ныне Санкт-Петербургскую) государственную художественно-промышленную академию им. А.П. Штиглица, которую блестяще окончил в 1969 году. Всего в Питере прошло 19 лет жизни художника, правда с вынужденными по семейным обстоятельствам перерывами.


В Уфе Виталий Крашенинников работал в Художественном фонде, в оформительском цехе. К зональной выставке «Урал» в 1974 году подготовил ее дизайнерское оформление, за что был отмечен особо. Его стали привлекать к самым ответственным заказам. В городе Агидель он оформлял мозаичными панно жилые дома, детально изучал башкирский национальный орнамент, шаршау, который широко использовал в своей работе. В течение трех лет работал с известным художником Сергеем Литвиновым, совместно они оформляли районные дома культуры. Также В.И. Крашенинников делал фигурные витражи в Красноярске. Но никогда он не забывал творческую работу, живопись. Правда, был в его жизни перерыв – три года он вообще не брал кисть в руки, почувствовал какой-то застой. Потом появилась идея создания фигурных композиций. Начался настоящий прорыв в творчестве, и это было связано с музыкой. Художник пишет картины с Рихтером, Растроповичем, Гутманом…


Первые портретные работы мастера появились, когда он преподавал в училище им. Калинина. В этом сложном жанре его интересует психология человека, его внутренний мир - ведь, именно с помощью портрета можно показать его индивидуальность и неповторимость.


Художник был и уникальным педагогом – для своих студентов создавал комфортные условия обучения, предоставляя им полную свободу творчества, никогда не давил своим авторитетом и опытом. «На работу я всегда шел, как на праздник, - говорит Виталий Иванович, - я любил своих студентов и всегда был против обычного срисовывания. Учил их мыслить творчески». Это дало свои плоды – некоторые из бывших студентов не забывают своего учителя и общаются с ним до сих пор.

 

 


Он самозабвенно любит природу. Каждой весной - поездки на этюды, летом – на Павловское водохранилище. Пейзажи «Половодье», «Айгир» передают его восхищение красотой родного края; они лиричны, в них ощущается простор, величие, спокойствие и безмятежность.


В творческих планах художника – создание портрета Ф.И. Шаляпина и серии портретов знаменитых музыкантов. Эту идею он вынашивает давно, внутренне готовится к работе, обдумывая массу вариантов. «Я работаю медленно, - говорит художник, - когда над какой-то картиной работа стопорится, оставляю ее и приступаю к другой. Потом свежим взглядом смотрю на прежнюю, и многое проясняется. За всю свою жизнь я так и не понял, что такое живопись – это тайна»

 

Искусствовед ЦСИ "Облака" Ирина Зиновьева