Ольга Самосюк: «Художник – это сплав навыков и идей»

О подмене понятий

Сегодня мы вместо понятия «выставка» употребляем «проект». Человек может любую глупость назвать умными словами, что-то объяснить, а потом, когда замолчит, начинаешь думать: а что это вообще? Классическое искусство замещается этими бесконечными концептуальными проектами. А началось все с Энди Уорхолла, пожалуй. Я  не согласна с утверждением, что главное – форма. Главное всегда – идея, новаторская идея. Мне непонятно, когда изобразительным искусством, например, называют, чучела животных - одно время была среди художников мода на них. Разве это нормально?

 

О сознательном отказе

Пабло Пикассо умел рисовать. И он сделал сознательный выбор в пользу того, что и стало впоследствии его собственным, отличительным стилем. С точки зрения композиции к нему не привяжешься. Это был сознательный отказ, внутри которого остаются знания. Сегодня эта оболочка внутри может быть пустой. Я по старинке сужу о способностях молодых художников, выпускников худграфа: если они не могут нарисовать пирамиду, что они делают на диплом? Мне было бы интересно посмотреть, но у нас не практикуется система открытых показов, смотров работ, народного голосования, что принято на западе.

 

О навыках и идеях

В начале 1990-х  в Уфе проходила расширенная выставка молодых художников. Тогда в ней приняли участие 150 человек. Сейчас в профессии из них осталось 15. Да, можно было раз-два выставиться, продемонстрировать публике что-то. Но идеи возникают только тогда, когда внутри, кроме навыков, есть что-то еще. У нас много художников, супер - технарей, но что дальше? Понятно, что у каждого автора есть свой стиль – мы все заложники цветовой гаммы, каких-то образов повторяющихся из раза в раз, это как продолжение руки. Иногда художник что-то находит, понимает, что это хорошо продается, и поехало: 10 лет, 20 лет, 30 лет – одно и то же. И это называют «узнаваемый свой стиль». Но по большому счету это цитата самого себя. Он ничего нового для себя не ищет. Как художник он впадает в спячку, в стагнацию.

 

О возрасте в творчестве

Когда Виктору Суздальцеву (прим. Заслуженный художник РФ (2011), член Союза художников СССР (РФ) с 1989 года) исполнилось 50 лет, я его спросила: «Чувствуешь ли ты разницу в творческом процессе, когда тебе 30,40, 50? Изменилось ли что-то?». Он сказал: «Да. Все могу, а вот идею получить уже сложнее». Когда куда-то отдаешь-отдаешь, на каком-то этапе ничего в себе уже не находишь. С одной стороны, Суздальцеву проще, потому что он пейзажист. С другой стороны, наоборот, сложнее – всю жизнь рисовать пейзажи так, чтобы человек на них смотрел и чувствовал атмосферу, - это еще сложнее. И еще важно, чтобы самому художнику хотелось это рисовать, чтобы у него глаз не замылился. В портрете все-таки помогает личность: разные лица, характеры.

 

Когда Суздальцеву было 70 лет, он мне рассказывал: «Представляешь, написал такую красивую картинку, радостный хожу. Но меня не покидает ощущение, что где-то я ее видел. Потом понял, что видел ее у себя же, тридцать лет назад».

 

О детях

Сегодня у детей слабо развито воображение. Я считаю, это связано с тем, что они не читают книг. С раннего детства в них кидают видеоряд за видеорядом. Они подрастают, и у них перед глазами стоят уже готовые картинки, стереотипные. В итоге, если они попадают в художественную школу, преподаватели сталкиваются со сплошными клише и штампами. Массовая культура заполонила все, и это приносит свои плоды. Проблемы на лицо. Если ребенку даешь свободную тему, он впадает в ступор. Чтобы избежать массового выполнения однотипных работ, я перед детьми вывешиваю список того, что рисовать нельзя: реснички, когти, дама со шлейфом, замки, алые паруса, кошки на крыше на фоне луны, остров с пальмой и т.д. Все остальное – можно, весь мир ваш!

 

О работе в галерее Союза художников

У меня есть опыт галерейной работы. На протяжении четырех лет я возглавляла новую галерею Союза художников Башкирии, которая находится на Горсовете. Каждый месяц я делала новую выставку. Весь процесс от начала и до конца был мне – завоз, экспозиция, открытие, освещение в СМИ. У  меня был план на год вперед, и все художники ко мне шли. Это было в период с 1996 года до 2000. Мне удалось провести более пятидесяти выставок. В том числе, там прошла первая выставка кукол под названием «Художники играют в куклы», выставка, посвященная 30-летию архитектурно-строительного факультета Нефтяного университета, демонстрация моделей с дефиле на улице – жители дома выходили смотреть, фотографы пришли, было очень интересно. К Новому году мы всегда готовили к продаже сувенирную продукцию. И я уже в мае знала, что выставка будет, и художники готовились.

 

О переменах и стабильности

Вы знаете, все меняется: я, время. Наверное, все начинающие художники не понимают, что хотят и к чему нужно идти. У меня лежит стопка фотографий с работами, которые мы сдавали в момент вступления в Союз художников. Не кривя душой, могу сказать абсолютно точно, что нас приняли авансом. Я смотрю и поражаюсь. Конечно, секция графиков всегда отличалась демократичностью, а среди живописцев много кому не удавалось попасть в союз. Естественно, какие-то мои работы того периода сейчас мне кажутся детскими, даже по техническим параметрам. Но у меня какая была генеральная линия, такая и идет. Это, в первую очередь, история. Этой своей большой любви с детства я не изменила. Еще я стремлюсь к обобщению. Например, если пишу цветы, то стараюсь изображать не конкретный вид, а цветы вообще. Это микс европейского и азиатского подхода. В Китае считается, что для того чтобы нарисовать дерево мировое, например, кипарис, нужно нарисовать сто кипарисов реальных, а после этого, не видя ничего перед собой, сможешь нарисовать дерево вообще, царь-кипарис. И этот момент отстраненности мне близок. Институт я закончила с красным дипломом, но мне еще во время учебы преподаватели говорили, что надо посмотреть на объект, отвернуться и рисовать. Только так можно достигнуть этой обобщенности.