Библейские сюжеты в современной живописи: от Шагала до Ройтбурда

Библия, как книга всех времен, часто становится источником вдохновения для писателей, художников, музыкантов. Актуальность поставленных в Писании вопросов не имеет пространственных или временных привязок. К Библии обращались и продолжают обращаться мастера разных стран и эпох. Представители современного искусства  также перенимают библейские образы, представляя их в новом свете. Переосмысливая и по-своему интерпретируя сюжеты Писания, авторы далеко не всегда подчеркивают ценность и значимость религии – нередко произведения художников отрицают священные заветы.

 

Сакральное искусство, если его можно так назвать, представляет собой эстетическое переосмысление библейских сюжетов, нашедшее свое воплощение на холсте.  В контексте постмодернизма Библию можно назвать одним из самых часто цитируемых источников.

 

Библейской тематикой пронизано творчество Марка Шагала. Художник создал фундаментальную серию работ, включающих 17 холстов сине-изумрудной гаммы и объединенных библейской тематикой. Шагал пытается расшифровать заложенные в священную книгу образы, выискивая вдохновение между строк и преобразуя идейные открытия в живописные произведения. Через полотно отчетливо проходит понимание Шагалом священности вопроса. Художник уходит от реальности в яркий и эмоциональный язык, предлагая зрителям окунуться в многогранную сверхреальность, почувствовать связь с Богом и высшими силами. Кроме «Библейского Послания», Шагал оставил потомкам серию иллюстраций – литографий к Ветхому Завету. Образы на его полотнах перетекают друг в друга, пренебрегая пространственным ограничением.

 

 

Часто к библейским образам обращался испанский гений Сальвадор Дали. Его Бог находился повсюду, а сам художник постоянно прибывал  в пограничном состоянии между реальностью и магическим миром подсознания. Кстати, само имя Сальвадор переводится как «Спаситель». Знаменитая картина «Христос Святого Иоанна Креста» отражает позицию автора на формулу мироздания, в которой распятый Иисус возвышается над всем и является воплощением метафизической красоты. «Первоначально я не хотел изображать все атрибуты распятия - гвозди, терновый венец, и т.д. - и превратить кровь в красные гвоздики в руках и ногах, с тремя цветами жасмина, опущенными в рану на боку. Но только до конца мое решение изменило второе видение (прим. сон), возможно, из-за испанской поговорки, которая гласит: «мало Христа, слишком много крови». Мои эстетические амбиции заключаются в том, что полотно противоположно всем изображениям Христа, выполненным современными художниками, которые применили экспрессионистскую манеру, вызывая эмоции через уродство», - описывал Дали историю создания картины. Не менее известная его «Тайная вечеря». «В нем (прим. произведении) воплощено философско-религиозное и эстетическое кредо Дали. Здесь воздух и свет, и конструкция, и сон, и явь, и надежда, и сомнение», - пишет теоретик искусства Евгения Завадская. На этой работе Христос предстает в трех ипостасях: Бог-отец, Бог-сын и Бог-святой дух. Каждая из них  раскрывается зрителю постепенно – от сидящего за столом Иисуса через погружение в воду к возвышающемуся в небе торсу.

 

 

Широко известно полотно величайшего художника российской современности Ильи Глазунова «Возвращение блудного сына». Глубокая и многообразная картина обращает внимание зрителей к серьезному вопросу – возвращение человечества к духовному началу, идеалам, религиозным ориентирам. Автор отталкивается от библейского сюжета,  но не ограничивается им, перенося исходные данные в актуальные социокультурные координаты. Написанная в 1978 году картина для советского контекста выглядела вызывающей и разоблачающей. Именно поэтому она вызывает особый интерес искусствоведов и публики. Блудный сын изображен по пояс оголенным, в одних джинсах. Действо разворачивается на фоне грязного быта – обеденного стола с недопитыми бокалами вина, двух больших свиней на переднем фоне, склонившегося молодого мужчины, от которого тянется колючая проволока. Если отходить от конкретики и говорить абстрактными понятиями, то каждый из нас тратит много сил на то, чтобы убежать от сути, а потом наступает период долгого и сложного возврата к этой самой сути. Другая работа Глазунова – «Воскрешение Лазаря» еще более эклектична и многослойна. Иисус изображен на фоне многоэтажных построек, митингующих с плакатом «Гласность. Перестройка» и горящего храма.

 

 

Самый дорогой украинский художник Александр Ройтбурд обрел популярность благодаря экстравагантности и провокационности проектов.  Один из них называется «Ройтбурд vs Караваджо». «Библейские сюжеты - это главное в творчестве Караваджо. В сакральных сюжетах, античных и мифологических, была всегда заложена знаковость, иерархия. Художник работал с архетипами, чего нам сейчас не хватает в искусстве. Поэтому мне было интересно цитировать Караваджо. Но наивные искренние работы с мифологическими сакральными сюжетами мне как художнику уже несколько странны», - рассказал автор в одном из интервью. Если рассматривать этот вопрос с позиции постмодернизма, то можно сказать что Ройтубрд цитирует цитату, тогда как первоисточником выступают библейские сюжеты. При этом он заявляет об отсутствии личной привязанности к какой-либо конфессии. Он выстраивает диалог между культурами, переосмысливает и перекомпоновывает образы – персонажи оказываются в новых ситуациях и отрываются от привычных исходных данных.

 

 

В свою очередь один из самых дорогих художников России Константин Худяков тоже часто прибегает к цитированию. Нередко первоисточником становится Священное писание. Например,  масштабная работа «Deisis. Предстояние» - он создает собственный иконостас.  Фотографическая точность изображения усиливает магический эффект – мрачные тона и точно выраженное настроение образов. В «Предстоянии» вы найдете Иисуса Христа, Богоматерь, святых апостолов, Александра Македонского, Николая II и других не менее значимых персонажей. «В качестве палитры я использовал около 100 тысяч фрагментов человеческих лиц наших современников», - рассказывает художник о создании работы. В разговоре о месте религиозной тематики в его творчестве, Худяков говорит: «Я знаю меру вещей, знаю, что хорошо и что плохо, и не хочу никого оскорблять. Веду себя корректно по отношению к церкви и не делаю церковные вещи — я пишу картины на религиозные темы».

 

 

Современное искусство в целом располагает к эпатажу, но если художник обращается к Священной книге, как к источнику цитирования, он должен четко осознавать грани дозволенного.